Самонадеянная статейка юного гения об истории, в которую демон обобщений привносит несвойственную ей обязательность и которая вполне доказала, что она-таки да, обязательна, заставив автора бегать от нее по всему кон

«Америка»

Кто впервые попадает в этот поэтический мир, в это необычное, своеобразное смешение еврейских теологических изысканий и немецкой поэзии, тот вдруг обнаруживает, что заблудился в царстве видений, то совершенно нереал

В этом году англичане отмечают двухсотлетие со дня рождения Байрона. Однако вне юбилейных торжеств в Англии поразительно редко упоминают этого поэта, да и вообще мало любят его стихи.

Здесь форма - содержание, а содержание — форма. Кое-кто жалуется, что все это написано не по-английски. Но это вообще не написано. Это не следует читать, точнее, это следует только читать. Это следует видеть и слышать.

Литературные пятидесятые отмечены тремя взрывами, находящимися в до сих пор не проявленной связи.

В конце 40-х годов входивший в славу Борис Виан серьезно испортил свою репутацию громким парижским литературным скандалом. Такие вещи можно только приветствовать.

Последняя точка в «Тропике» была поставлена в сентябре 1938 года, и к этому времени посвящение «Ей» утратило свою конкретность: деперсонализированное «Она» разрослось в «Гигантскую Утробу» —&la

Париж, это «артистическое чрево», где «жирели культурные эмбрионы со всего света», продолжал оказывать благотворное влияние на гений Миллера.