КЛУБ ПЕРГАМ: ЛИТЕРАТУРА ГЛАЗАМИ ЧИТАТЕЛЕЙ

"В «Цветах зла» Шарля Бодлера каждое стихотворение воспринимается как глава единой поэмы. Но одно среди них — «Плавание» — стоит особняком: последнее и притом самое большое стихотворение «Цветов зла», оно становится поэмой в поэме и эпилогом ко всему сборнику.[...]
Бодлер обращается к сюжету «Одиссеи», чтобы переиначить его. Герой Гомера рассказывает на пиру у феаков о своих приключениях, перед тем как достичь своей цели — родной, привычной Итаки. В «Плавании» же путешественников привлекает не Итака, а Икария — страна-утопия, недостижимая цель; и описание странствий предваряет не возвращение домой, а снова путь куда-то вдаль, последнюю попытку найти волшебную страну — в “неведомой глуби” смерти..."
Михаил Свердлов, «Плавание» Шарля Бодлера: последнее романтическое путешествие", здесь же отрывки переводов альтернативных цветаевскому, с сайта 1 сентября http://lit.1september.ru/articlef.php?ID=200404208

"...Ему претил фетишизм денег, равного которому он не находил в истории. Одно дело — триумфаторы, конкистадоры, искатели Эльдорадо, герои, кидающие целые армии на штурм Золотого Храма на Юкатане, а потом шагающие по грудам золота, пенистого от крови… и совсем другое — жирные буржуа, обманом и лицемерием скапливающие жалкие дивиденды. Проблема поэта однозначна: либо героическая эпоха, либо... ничто.
Поэтому ситуация времени неразрешима — его нельзя убить, нельзя обмануть. Путешествие столь же мало решает эту ситуацию, как и пребывание на месте. В Китае обманывают время типично восточной манерой: "Душистый лотос! Здесь продают дивные плоды, по которым изголодалось ваше сердце. Придите вкусить терпкую нежность бесконечного послеполудня!"
Но поэта не устраивает "искусственный рай" во всех его видах, ибо "бесконечный полдень" кончается, оставляя душу разочарованной и пустой, а тело больным, расслабленным, немощным, без желаний, без сил — только где-то в глубине "я" тлеет вялое желание хоть какой-нибудь пролонгации, хоть какой-нибудь инерции, длительной, как летаргический сон или гипнотическое забытье из "Тысячи и одной ночи". Путешествие может дать сильные переживания, краткие удовольствия, яркие впечатления, а потом воспоминания, сжимающиеся как шагреневая кожа."
Евгений Головин, "Путешествие" Бодлера", с сайта газеты газеты Завтра (цитаты из "Плаванья" приводятся как подстрочник) http://www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/09/833/71.html ; его же небольшое эссе ("Муза дальних странствий") о стихотворении здесь http://www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/07/724/71.html

_______

"В стихотворении Ш. Бодлера Le voyage, название которого М. Цветаева перевела как Плаванье, а не „путешествие”, морские просторы рождаются из мечтаний под лампой за письменным столом: „Que le monde est grand a la clarte des lampes!” . Поэтические видения возникают под новыми созвездиями, но и сами созвездия – следствие творческих странствий, творческих поисков. Моряки сродни поэтам, ибо их бытие абсолютно свободно: „Mais les vrais voyageurs sont ceux-la seuls qui partent / Pour partir” . В последней части Le voyage Бодлер сравнивает небо и море с чернилами, превращая тем самым процесс морского путешествия в процесс творчества: „Si le ciel et la mer sont noirs comme de l’encre”."
Елена Куликова, "Приглашение к путешествию Пушкина, Бодлера и Гумилева", из LJ-сообщества, посвященного Николаю Гумилеву http://gumilev-org.livejournal.com/2009/11/07/

«Я пишу эти строки в дни величайших страданий...», публицистика Бунина 20-х годов, на сайте Репетитор http://www.repetitor.org/materials/bunin3.html

_______

Ю. Мальцев, "Забытые публикации Бунина", с сайта Русский путь http://russianway.rchgi.spb.ru/Bunin/bun86.html