ЛИТЕРАТУРНЫЙ КЛУБ ПЕРГАМ

"Исторические и житейские события получают уродливо-фантастическое истолкование, и первопричиной их, "повелительницей зэка", "королевой Материка" выступает – Белая Вошь. [...]
Теперь "выясняется", что первопричиной террора, вранья и хозяйственного развала был не только и не столько Сталин (и даже не Каганович), сколько система. Командно-административная система, объясняют ученые. Белая Вошь, утверждал поэт."
Александр Сопровский, "Правота поэта", с сайта Вавилон http://www.vavilon.ru/texts/soprovsky1-7.html

_______

"Относительно «Королевы материка» сам Галич высказался совершенно конкретно и недвусмысленно, не только назвав жанр, но и указав на его происхождение — от Жуковского: «...Жанр такой готической баллады, страшной баллады, которую писал в русской поэзии только Василий Андреевич Жуковский <...> А потом её больше не повторяли, а мне хотелось написать такую страшную балладу». Носителем ужаса в «Королеве материка» оказывается природная стихия — мелкая мерзость, белая вошь — обретающая в собирательном образе Белой Вши вселенский масштаб — предвечность («Но пришла она первой в эти края // И последней оставит их...» /) и космичность («Навсегда крестом над Млечным Путём // Протянется Вшивый Путь!»). Впрочем, страшна она не только масштабами — в соответствии с законами жанра присутствуют и «таинственно» исчезнувший труп:
  А утром пришли, чтоб его зарыть,
  Смотрят, а тела нет,
  И куда он исчез — не узнал никто,
  И это — Её секрет! —
и месть оскорблённой Королевы материка, причём в обстоятельствах гибели её жертв более или менее явственно ощущается привкус таинственности. Прежде всего, это относится к зарвавшемуся «начальничку из Москвы»:
  И всю ночь, говорят, над зоною плыл
  Тоскливый и страшный вой...
  Его нашли в одном сапоге,
  И от страха — рот до ушей,
  И на вздувшейся шее тугой петлёй
  Удавка из белых вшей...
В первоначальном варианте баллады этот мотив звучит ещё более отчётливо:
  А потом на конвойных пошёл падёж:
  То им пуля, а то — срока.
  Не простила им слёз своих Белая Вошь —
  Повелительница зэка!
Подчеркну ещё раз: фантастические ассоциации повествователя и — как предполагается — всех обитателей Дальлага, «подданных» Королевы материка, в конечном итоге провоцируются вполне реальным паразитом. Впрочем, разумеется, не просто паразитом. Белая Вошь — это ожившая и даже, кажется, обретшая разум стихия, воплотившая в себе первозданный хаос, но фоне которого теряют всякий смысл порядки, установленные людьми, а тем более — начальничками. Именно поэтому мистический трепет перед Королевой материка сближает зэка и вохровцев и чётко обозначает невидимую границу подлинного ужаса, — того, чего действительно стоит бояться:
  А это сумеет любой дурак —
  Палить в безоружных всласть,
  Но мы-то знаем, какая власть
  Была и взаправду власть!"
Л. Левина, "Страшно, аж жуть!" http://vv.mediaplanet.ru/static/upload/Levina%202001%20WW%20i%20Gali4.doc

_______

"[...] В нашем лагере вшей не было"... Когда я услышал это, я лучше понял, к а к о й магический подарок сделал Галич лично мне (за других не говорю, сами скажут). Мир вокруг был пропитан кровью. Он мог раздавить меня, и не было бы всего, чем я сейчас живу, – ни физики Логоса, ни гитары моей, ничего. Я не мог быть вне этого мира, но и внутри тоже быть не мог. Когда Галич ходил, жил, был среди нас, кровь еще сочилась отовсюду, мир продолжал оставаться очень опасным для жизни многих людей и для меня в том числе. Галич опутал его своими сетями, собрал в комок, поместил в волшебный фонарь и приказал: "Сиди там". И он сидел, сохраняя весь свой ужас, но уже неспособный раздавить меня изнутри меня же самого, заполонив собой. Он был в клетке, которую устроил для него поэт. Я мог жить и делать свое дело.
Галич никогда не был под арестом, не попадал в тюрьму, не спал на лагерных нарах. Но он все знал. На вопросы, которые буквально сыпались на него, мол, как же так, он отвечал: "Ну, а если б я гнил в Сучане, вам бы легче дышалось, что ли?". Королева материка явилась ему в полумраке больничной палаты, где он лежал, привязанный капельницей, вдали от тайги и лесоповалов. В волшебном фонаре королевой стала гнида, белая вошь. И не имело никакого значения, были в действительности вши в лагерях или у кого-то на нарах, или не были. Королева материка была.
Коммунистическое правление стало бедствием для культуры. Не меньшим бедствием сделалась необходимость противостоять ему. Не меньшим. А может быть даже большим, и более страшным, хотя сопоставления тут – дело неблагодарное."
Чесноков Сергей, "Двадцать лет спустя", газета "Новое русское слово" http://www.bards.ru/press/press_show.php?id=422

_______

"Петр вместе с его личным государственным олигархом Демидовым - создатели ГУЛАГа. Какой беспросветной безнадегой наполнен мир уральских сказов, мир расконвоированных наследников тех, кого при Петре отлавливали на дорогах и приковывали к тачкам в шахтах Каменного Пояса, кому суждено было навечно остаться "у Медной Горы Хозяина"! Эти люди придумали, что кроме мучителя-Хозяина есть еще справедливая Хозяйка, которая карает злодеев, но счастья людям тоже не приносит. Никто почему-то не может воспользоваться ее добротой, и лишь судьбы ломаются от соприкосновения с ее могуществом. Бесплодная каменная баба. Ее Величество Белая Вошь, повелительница зэка."
Александр Скобков, "Повелительница зэка у Медной Горы", с сайта Грани.ру http://grani.ru/opinion/skobov/m.133790.html

  * * *

В исполнении автора http://mp3minds.com/ru/Koroleva-materika-song/mp3-63410B/ скачать; также здесь http://torrents.ru/forum/viewtopic.php?t=1979494

"...По Далю, обманывать значит «лгать, словом или делом». А слово Бога Отца тождественно делу – оно созидает и спасает мир. Оно и само есть созидание, творчество, жизнь. Обман же – это «уверение в небыли», и его результат – небытие, т. е. смерть. Однако в лагере, видим в рассказах Шаламова, обман, ложь приобретает, парадоксальным образом, созидательный характер: благодаря обману Андреев спасает свою жизнь. Обманывает также Голубев, чья фамилия, как мы установили, символизирует Духа Св., являющегося Духом истины (Ин 16.13). Но самое существенное, это факт, что Голубев совершает поступок, который вызывает ассоциации с жертвой Христовой. Таким образом, Третья Ипостась как будто занимает место Второй. В рассказе «Кусок мяса», спасаясь перед высылкой на этап (а это значит, спасаясь перед смертью), Голубев прикидывается больным, симулируя приступ аппендицита и ложится на операцию, где ему вырезают слепую кишку. На ассоциации с жертвой Христовой, вероятно, ввиду ничтожности самого акта, наводят слова повествователя уже в самом начале рассказа [...]
Легкая примесь иронии, или, более точно – автоиронии, с которой начинается повествование, не снимает совершенно серьезного отношения к теме и способствует, так сказать, обнажению, разложению и, казалось бы, разрушению метафоры («кровавая жертва приносилась с соблюдением полной стерильности»), которая благодаря этому приобретает еще большую силу воздействия, чему способствует контекст других жертв из жизни заключенных, бросаемых к ногам этого страшного бога, описанных сплошь и рядом в колымской прозе."
Францишек Апанович, "Сошествие во ад" (Образ Троицы в Колымских рассказах)", в библиотеке Якова Кротова http://www.krotov.info/libr_min/01_a/apa/novich.htm

"Шаламовский лагерь равен сам себе в любую минуту своего существования. В одном из первых рассказов цикла, рассказе "Дождь", Шаламов описывал это состояние:
“Серый каменный берег, серые горы, серый дождь, люди в серой рваной одежде - все было очень мягкое, очень согласное друг с другом. Все было какой-то единой гармонией...”
Можно спорить о природе этой гармонии (сам Шаламов назовет ее "дьявольской"), но трудно отрицать факт ее существования.
Диссонанс возникает на уровне ассоциативных полей - на уровне восприятия лагерного мира. В момент контакта с читателем..."
Елена Михайлик, "Шаламов: деструктивная проза", с сайта Удел Могултая http://www.wirade.ru/critics/critics_shalamov_proza.html

                                 * * *

На сцене:

Леон Яначек, "Из мертвого дома", реж. Патрис Шеро, с сайта газеты "Коммерсантъ" http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=784520

"Постоянно диалогизирующий со страницами истории, с ценностями культуры и искусства, смело их переосмысливающий, а также вытягивающий нити преемственности оттуда, в том числе из античной и древнерусской ментальности, писатель уже названиями новелл отсылает наше воображение в дальние и ближние миры. «Апостол Павел» - о немецком пасторе, забывшем, что апостол Павел не был среди двенадцати апостолов Христа. Этот мотив страданий глубоко религиозного человека оттеняется другим, жизненно важным: рассказчик и его друзья уничтожили, не показали пастору письмо дочери, в котором было прислано заявление, что она отказывается от своего отца, «врага народа»."
Елена Волкова, "Парадоксы катарсиса Варлама Шаламова", с сайта Скепсис http://scepsis.ru/library/id_1262.html