ЛИТЕРАТУРНЫЙ КЛУБ ПЕРГАМ

- Давай, я побуду другом:
уютным таким кармашком
со всяческой дребеденью,
забытой, но нужной фляжкой,
от солнца звенящей тенью
и самой срединой круга.

Помножу все суммы в столбик
и в ноты сведу все трели,
под вечной бронею столик
тебе закажу с апреля
с салфетками полукругом.

Смогу промолчать, где нужно,
пойму, что не стоит злиться,
без слов и смешков натужных
за все заплачу сторицей,
а если придется туго:

добуду присыпки, мази,
варенья, чаи, лекарства.
Твой сон не посмеют сглазить.
Оставишь себе полцарства,
а мне отведешь в нем угол.

И если тебя отыщут:
судья, приговор, расплата,
засудят годков на тыщу,
а может, под гул набата
в объятья сибирской вьюги -

отправлюсь, куда прикажут:
хоть в рай, хоть в четверг на плаху
схожу без проблем.
Что скажешь?

- Мой друг... да иди ты на хуй

И кого же это Вы нам сюды, в элитный домик во дворе, притащили? Надо сообщать, а то у нас с открытиями проблэм-с.

Сам не знаю. из ЖЖ тыранул...

Кто автор не знаю, я сказал, откуда взял помню.

На девяносто четвертом году 
декан исторического факультета 
Иван Матвеевич Скрябин 
удалился на пенсию (догадался!). 
Его жена-полиглот 
Нина Ильинична 
своеобразно внимала соображениям мужа. 
Муж соображал: 
- Ты провела минуты молодости в этой  
деревне. 
Я проштудировал материалы: 
деревня приличная, 
три исторических памятника, 
представляющих плюс к исторической 
и культурную ценность. 
Но Нина Ильинична 
своеобразно воспринимала глаголы декана. 
Минуты молодости! 
Первый муж Нины Ильиничны 
прошел две фазы творческого развития 
в этой деревне: 
офицер белой гвардии, - до Революции, 
сторож - позднее. 
Он был расстрелян в 30-м году 
как фальшивомонетчик. 
Нина Ильинична  
узнала об этом после расстрела. 
С испугу она убежала в город 
и выучилась на полиглота. 
А опасения Нины Ильиничны были  
неблагоразумны: 
в деревне старухи поумирали, 
а старики - подавно. 
Ее никто не помнил. 
 
Декан и его жена-полиглот были банальны, 
как все деканы и полиглоты. 
Они рассуждали на двадцати четырех языках 
Европы и Азии, 
двадцать четыре часа в сутки, 
  произнося по двадцать четыре  
слова 
в двадцать четвертой степени в час. 
Они приобрели бревенчатый домик 
и привезли из Ленинграда кота. 
Кота звали Маймун. 
Его не кастрировали, 
ибо этот процесс оскорбителен 
  для животного мира. 
Но... 
три года юноша-кот не знал кошек. 
Три года Маймун подозревал  
о существовании кошек 
и безрезультатно молился 
  кошачьим богам, 
чтобы они предоставили случай, 
оправдывающий подозрения Маймуна. 
И когда  
 на бледные окна кухни 
наползали большие и теплые капли апреля, 
кот зверел от желаний. 
Он отказывался посещать коробку с песком, 
окропляя демонстративно туфли хозяев - 
туфли ночные, туфли вечерние 
  и повседневные туфли. 
- Хилый комнатный кот! - 
отзывался декан исторического факультета. 
Поселившись в деревне, 
супруги не понимали, 
  зачем они поселились в деревне: 
осуществлять обеспеченную старость 
или оберегать кота от посягательств 
действительности, 
не отпуская кота ни на секунду. 
 
И однажды: 
Маймун, пронырнув подвальное помещение, 
очень медленно вышел на улицу 
и - 
осмотрелся. 
 
Хилый комнатный кот 
за четыре часа приключений 
растерзал: 
шестерых деревенских котов, 
четырех деревенских собак, 
девять куриц и уток. 
Он уже приглянул и быка, 
но велик и угрюм, точно викинг, 
  был бык-производитель, 
И Маймун справедливо решил обождать 
  с порабощеньем быка. 
 
Возмущенные женщины и рыбаки 
оккупировали бревенчатый домик. 
Страшный кот был загнан 
 в подвальное помещение. 
Но отныне Маймун 
маршировал по помещению, как шерстяной  
маршал. 
Деревенские кошки, 
пронюхав о легендарной отваге кота 
 из большого промышленного центра, 
посещали Маймуна поодиночке. 
Они не рассказывали деревенским котам 
о черной, 
 как у черного лебедя перья, - 
  шерсти Маймуна, 
о белых, 
 как у белого лебедя перья, - 
  усах Маймуна. 

/В. Соснора/